PHOTOESCAPE   GALLERY  
 

История «одноглазых». Часть 4

 

В начало статьи

Последняя глава истории однообъективных зеркальных камер заняла, пожалуй, самый короткий отрезок времени. Но она насыщена событиями больше, чем всё предыдущее столетие, сделав фотоаппараты автоматизированными до такой степени, что сама профессия фотографа становится нужной всё меньше. А появление цифровой фотографии, возможно, станет причиной ухода в прошлое самой схемы с подвижным зеркалом и фокусировкой оптического изображения.

 С расцветом автоматики выдержки и диафрагмы, подкралась другая проблема, неведомая при полуавтоматическом управлении экспозицией. Автоматика неплохо работала в случае так называемых «усреднённых» сюжетов, когда объект и фон примерно одинаково освещены и не слишком контрастны сами по себе. Но в случае больших контрастов или мелких объектов на фоне совершенно другого тона (например, люди в тёмной одежде на снегу или ярко освещённый актёр на тёмной сцене) автоэкспозиция выдавала чудовищные ошибки. Именно тогда появилось такое понятие, как «экспокоррекция», которого не существовало во времена «ручной» установки экспозиции. При полуавтоматическом измерении всегда можно было отдельно измерить нужный участок сцены, при необходимости даже подойдя поближе, а параметры выставить с учётом такого замера или исходя из опыта. Автомату необходимо как-то объяснять, как именно он должен интерпретировать измеренную экспозицию, и в фотоаппаратах с экспоавтоматикой появилась дополнительная регулировка, задающая заранее известную или эмпирически определённую величину коррекции. Снимая людей на фоне заснеженного пейзажа, опытный фотограф установит положительную экспокоррекцию, и автомат проэкспонирует снимки «как измерил» плюс ещё немного, проработав лица и фигуры. Но и такие ухищрения не всегда выручают! И, кроме того, что это за автоматика, за которую всё равно надо думать?! В этом направлении первого серьёзного успеха добились инженеры «Никона» в камере Nikon FA. В её конструкции впервые в мире реализован способ измерения, присутствующий в современных «зеркалках» под названием «оценочного», или как его ещё называют, «матричного» замера. Первый оценочный замер в Nikon FA предусматривал разделение кадра на пять зон, измеряемых независимыми друг от друга сенсорами. Такой способ, как и точечный, доступен только однообъективным зеркальным камерам, или цифровым фотоаппаратам, использующим в качестве сенсора экспонометра светочувствительную матрицу. Кроме того, обработка данных измерения производится микрокомпьютером, отвечающим также за программную экспозиционную автоматику, которая управляет выдержкой и диафрагмой одновременно. Измеренные значения экспозиции разных зон кадра поступают в процессор, где сравниваются, и на основе статистических расчётов, заложенных в компьютер камеры, вычисляется оптимальная экспозиция. В дальнейшем Nikon довёл эту технологию почти до абсурда, увеличив количество зон измерения до 1005 в автофокусной камере Nikon F5 с «вживляемым опытом», полученным статистическим сравнением десятков тысяч снимков и замеров. Но в 1983 году, когда была выпущена модель FA, такое измерение казалось научной фантастикой, особенно в сочетании с программной автоматикой, впервые реализованной в опять-таки японской камере Canon A-1 в 1978 году. В 1980 году лагерь программных автоматов пополнился фотоаппаратами Fujica AX-5 и Leica R4, а через год вышла Mamiya ZE-X. Все эти камеры имели единственный программный режим, автоматически устанавливавший оба экспозиционных параметра с фиксированной зависимостью друг от друга для усреднённого сюжета. Другими словами, выдержка и диафрагма менялись в соответствии с экспозицией одновременно в определённой пропорции. При съёмке сюжетов с быстрым движением, требующим более коротких выдержек, или ландшафтов, требующих большой глубины резкости, приходилось переходить на режимы приоритета выдержки или диафрагмы, и выбирать наиболее важный параметр вручную. В 1984 году вышли две камеры – Canon T70 и Ricoh XR-P – оснащённые программным автоматом с тремя программами: стандартной, спортивной и пейзажной. Теперь можно было выбирать другие зависимости выдержки и диафрагмы друг от друга и от экспозиции. Позже всё это трансформировалось в «автоматическую» зону колеса выбора режимов камер для нижнего фотолюбительского звена. Бегущие человечки, горы и портретики впервые появились в середине восьмидесятых с возникновением многопрограммных автоматов. Тогда же появилась так называемая «экспопамять» AE-Lock, позволяющая измерять экспозицию по сюжетно-важному объекту, находящемуся на краю кадра, вне основной зоны измерения. Казалось бы, развитие программных автоматов не связано напрямую с «зеркалками», потому что одновременно происходило в остальных типах камер: «мыльницах» и «дальномерках». Однако, однообъективные зеркальные фотоаппараты к тому времени стали уже настолько значимым «локомотивом» всей отрасли, что впервые эти технические новинки каждый производитель считал своим долгом «обкатать» именно на них.

 Автоматизация стала настолько привычна, что разработчики решили начать штурм следующей цитадели: автофокуса. Надо сказать, что тогда этой технологии не ждали ни любители, ни, тем более, профессионалы. Последние считали ниже своего достоинства доверять эту простейшую процедуру автомату, а для любителей уже с 1978 года выпускались «игрушки», вроде однообъективного зеркального фотоаппарата моментальной съёмки Polaroid SX70 SONAR с ультразвуковым дальномером. Этот фотоаппарат складной конструкции стал уникальным ответвлением, потому что его устройство не было похоже ни на одну описанную схему зеркальной камеры, но тем не менее он позволял наблюдать изображение именно через съёмочный объектив. Использованный в нём автофокус назывался активным, как и другие подобные системы, излучавшие что-нибудь в пространство перед объективом, наподобие летучих мышей. Тогда казалось, что будущее за такими технологиями, которые никто при этом всерьёз не воспринимал, тем более что при наличии яркого зеркального видоискателя с великолепными уже тогда фокусировочными экранами и прыгающей диафрагмой, особых проблем с фокусировкой никто не испытывал. Разве что спортивные репортёры с длиннофокусной оптикой при съёмке быстрого движения. Но они как-то справлялись, и первые попытки автоматизировать наводку на резкость предпринимались в продвинутых «мыльницах». Трёхкилограммовый прототип сменного объектива AF-Nikkor 4,5/80, разработанный ещё в 1971 году, так и остался лабораторным образцом, потому что за время, которое он тратил на поворот кольца фокусировки от 1 метра до «бесконечности», можно было не торопясь выпить чашечку кофе.

 Первой малоформатную зеркалку с автофокусом в 1981 году выпустила компания Asahi Optical, назвав её Pentax ME F. В этой и последующих камерах очень пригодилась схема с дополнительным малым зеркальцем, используемым для TTL-экспонометра. Теперь вместо сенсора экспонометра в этом же месте можно было разместить модуль автофокуса. Модель ME F можно считать автофокусной лишь условно, поскольку автоматическая наводка работала с единственным объективом, оснащённым приводом фокусировки. Но расположение детектора контрастного автофокуса, использующееся и для сегодняшних фазовых датчиков, впервые появились именно в этой камере. В том же году на рынок вышел объектив Canon New FD 35—70 AF с дальномерным устройством в приливе оправы, осуществлявшим фокусировку на объекты, находившиеся точно в центре кадра. Объектив мог работать со стандартными неавтофокусными «коробками», а для запуска фокусировки на нём имелась специальная кнопка. Чуть дальше пошёл Nikon, выпустив автофокусную версию Nikon F3AF, и два объектива, разработанных специально для него. Но во всех этих камерах, даже с новейшим фазовым автофокусом, передача вращения на кольцо фокусировки передавалось от двигателя через зубчатые редукторы, момент инерции которых превращал процесс в длительное мучение. Это касалось даже объективов с встроенными в оправу двигателями, не говоря уже об «отвёрточных» системах с мотором в фотоаппарате. В общем, все эти конструкции считались не более, чем фотографическим курьёзом, забавлявшим соскучившуюся по новинкам публику. Каждая новая модель приближала инженеров к мысли, что внедрение автофокусировки потребует коренной переработки главных конструктивных решений, использующихся в «зеркалках». Стала очевидна перспектива изменения ключевых стандартов, включая байонет, чреватая огромным риском потери рынка. Только очень веские причины могли бы заставить фотографов выбросить имеющиеся дорогие объективы и полностью заменить их новыми. Первой решилась Minolta, разработавшая в 1985 году совершенно новый стандарт присоединения объективов Minolta AF, несовместимый с предыдущим MD. Камера, продававшаяся в Европе под название Minolta Dynax 7000, поддерживала новую линейку объективов, соединявшихся с камерой через электронный интерфейс, но не содержавших внутри моторов автофокуса. Привод прыгающей диафрагмы также остался механическим. Это решение оказалось половинчатым, потому что механические соединения при уже существовавших на тот момент технологиях морально устарели. А привод автофокуса из камеры более-менее эффективно работал только с лёгкими объективами среднего диапазона фокусных расстояний. Длинные «телевики» могли «елозить» минутами, пока не находили фокус. Так же работал автофокус камер Nikon, который первым решился встроить фазовую автофокусировку в свою профессиональную модель Nikon F4. Эта амбициозная камера, появившаяся в 1988 году, казалась космическим пришельцем, сошедшим с экрана фантастического боевика. Новейший ламельный (наконец-то!) затвор с минимальной выдержкой синхронизации 1/250 и рекордной выдержкой в 1/8800 секунды! Двухпрограммный автомат с матричным измерением по пяти зонам! Герметизированный металлический корпус дизайна знаменитого итальянца Джуджаро! Впервые в профессиональной камере встроенный, а не приставной мотор и отсутствие курка взвода! Реклама просто захлёбывалась. К слову, те, кто держал эту камеру в руках и снимал ею, могут подтвердить, что она была великолепна, но её автофокус всерьёз не воспринимал никто. Привод его, встроенный в камеру, довольно долго проворачивал штатную оптику, а уж про объективы подлиннее и потяжелее, и говорить нечего! Байонет, по сравнению с оригинальным, образца 1959 года, приобрёл «отвёрточную» муфту соединения моторчика внутри камеры с кольцом фокусировки. Добавились ещё 7 контактов связи микропроцессоров камеры и объектива. Формально была совместима любая оптика Nikkor, однако на деле в тот момент проку от этого было мало, потому что со старыми неавтофокусными объективами из всех экспозиционных автоматов работал только приоритет диафрагмы. Самые старые «Никкоры», выпущенные до введения стандарта AI, вообще не вставали в байонет из-за несовместимости механического интерфейса передачи диафрагмы. А новая автофокусная оптика называлась таковой лишь номинально, потому что в большинстве ситуаций было проще «сделать это рукой». Забегая вперёд, хочется сказать, что сохранение байонета F сегодня рекламируется компанией от безысходности: дальнейшее развитие технологий показало, что самому «Никону» приходится отказываться и от механического привода прыгающей диафрагмы, и даже от её кольца, делая совместимость своей оптики ребусом с таблицей в целую стену.

 Катастрофа не заставила себя ждать и произошла через год после триумфа F4. Камера Canon EOS-1 с байонетом Canon EF, увидевшим свет за два года до этого, и полностью несовместимый с предыдущей системой Canon FD, буквально в одночасье обрушила трон и лидерство компании Nikon. Новый байонет, мало чем примечательный сам по себе, был использован в объективах с новейшими кольцевыми моторами, вмонтированными непосредственно в оправу, и рассчитанными на конкретный объектив, составляя с ним одно целое. Главный фокус заключался в оригинальной конструкции моторов, не требующих никаких редукторов, потому что статор и ротор напрямую соединены с кольцами оправы, а иногда являются просто их частью. Скорость и точность автофокусировки, особенно на длинных «лонгтомах» были таковы, что спортивные репортёры, увидев у соседа с новым «Кэноном» результат, просто пошли в магазин и купили себе такой же. Те, кому позволял бюджет. И, если во время Сеульской Олимпиады 1988 года большинство репортёров снимали «Никонами Ф3», то на следующей, в 1992 году, отыскать взглядом «Никон» стоило большого труда среди моря белых объективов EOS-1. С выходом этой камеры Nikon перестал быть королём профессиональной фотожурналистики. Отказ от байонета FD и запуск новой системы EOS, без особой шумихи отработанной на двух любительских моделях, были не просто шагом вперёд. Это была революция, перевернувшая рынок «зеркалок». Именно в этой системе автофокус стал действительно значим, потому что работал быстрее и точнее любого фотографа. Скорость наводки была сравнима с темпом аккомодации глазного хрусталика, а иногда и превышала его! Изменилась не только техника, но и эстетика фотографии, потому что стало возможно снимать с абсолютной резкостью такие сюжеты, которые ещё вчера считались недоступными. Снимки «не в фокусе» стали безусловным браком вне зависимости от того, в какой ситуации они сняты, хотя совсем недавно многие из них были бы приняты «на ура».

 Все остальные производители фотоаппаратуры были вынуждены догонять Canon, потому что камеры без такого же автофокуса можно было продавать только на любительском рынке, да и то лишь, непрерывно повторяя мантры о «полувековой совместимости» объективов, которая, по сути, оказалась никому не нужна. Фотографы, активно снимавшие в девяностых годах, сразу же после революции автофокуса, помнят, как владельцы «Никонов», которые не могли поменять их на «Кэнон», чувствовали себя изгоями. Даже Nikon F90, основанный спустя пять лет на привычном «отвёрточном» приводе, не шёл ни в какое сравнение с Canon и его объективами «Ультрасоник», мгновенно ловившими резкость. В итоге «Никону» потребовалось почти десятилетие, чтобы оправиться от шока: Nikon F5 c объективами серии AF-S Nikkor с таким же ультразвуковым мотором даже превосходил Canon по скорости наводки. Но рынок был безвозвратно потерян: крупнейшие игроки профессиональной фотожурналистики сменили бренд аппаратуры, предпочтя более прогрессивный. При этом, механический привод диафрагмы, тиражируемый во всей оптике Nikkor, совершенно бессмысленно удорожает объективы. Полный отказ Canon от механических связей объектива с камерой, со временем оправдал себя, доказав надёжность электромагнитной прыгающей диафрагмы и контактного соединения. Сегодня подобные интерфейсы используются во всех байонетах, только два из которых пережили автофокусную революцию: Nikon и Pentax. Кстати, последний окончательно ушёл с поля профессиональной фотографии, выпуская бюджетные цифровые «зеркалки» всех цветов радуги. Чтобы к сумочке подходили.

 Дальнейшая история плёночных «зеркалок» неинтересна, потому что больше никаких революций в ней не происходило. Каждая компания заняла свою нишу, правдами или неправдами сконструировав камеры, подобные «Кэнону». Цифровая фотография получила готовый инструмент, практически без переделок существующий до сегодняшнего дня. Произошло лишь одно принципиальное изменение, касающееся измерения экспозиции фотовспышки. Оказалось, что ПЗС и КМОП-матрицы отражают слишком мало света, чтобы можно было его измерять, как это происходило с плёнкой. Поэтому в цифровых зеркалках экспозиция вспышки вычисляется другим способом, используя основную систему, измеряющую непрерывное освещение. Кстати, эта технология уже была «обкатана» на плёнке: в мгновение, предшествующее подъёму зеркала, вспышка излучает предварительный импульс очень малой мощности, улавливаемый тем же сенсором, который измеряет непрерывное освещение. Вот, на основе отражённого света этой «предвспышки» и вычисляется мощность основного импульса, излучаемого при открытом затворе. Интервал между обеими вспышками так мал, что глаз воспринимает их, как одну, хотя в видоискателе видно первую, слабенькую. В плёночных «зеркалках» фотограф никогда не видел собственной вспышки, а недостатком цифровой технологии считается риск вспугнуть снимаемого человека, который может моргнуть из-за предвспышки, и к моменту основной экспозиции его глаза успеют закрыться. Ещё одно отличие цифровых «зеркалок» от плёночных изначально заключалось в размере матрицы, меньшем, чем малоформатный кадр 24 × 36 мм. «Полнокадровые», как сейчас говорят, сенсоры не использовались даже в самых первых дорогущих цифровых камерах Kodak DCS, выпускавшихся поштучно специально для информационных агентств уже с 1991 года. Фотоаппарат с такой матрицей, и без того стоивший более 20 тысяч долларов, мог бы сравняться в цене с реактивным самолётом. С появлением цифровых «зеркалок», доступных по цене фотолюбителям, размер матрицы, позаимствованный из прожившей недолго плёночной Advanced Photo System, перекочевал и в эти камеры. Появилось выражение «кропнутая зеркалка», и совершенно бессмысленное понятие «кроп-фактор», оба происходящие от английского слова Crop, обозначающего кадрирование. Само по себе их существование до сегодняшнего дня, лишний раз подчёркивает, какое влияние формат 35-мм негатива оказал на все технологии фотографии. Фактически, давно уйдя в прошлое, этот размер существует как относительная мера качества, называясь теперь «полным кадром» вместо «узкой плёнки», как это было каких-то 20 лет назад.

 На втором десятилетии существования цифровых однообъективных зеркальных фотоаппаратов обнаружилось, что громоздкий тракт видоискателя, ради совершенства которого столько лет бились конструкторы, оказался, в общем-то, ненужным. Оптическое отображение, требующее многочисленных зеркал, призм, механизмов и приводов, легко заменяется электронным, когда кадрирование и наводка на резкость производятся по жидкокристаллическому дисплею, легко отображающему любую информацию по выбору. В результате появился режим Live View, немыслимый в плёночных камерах, и превращающий цифровую «зеркалку» в видеокамеру. Да ещё в какую! В 2008 году совершенно неожиданно оказалось, что камерой Canon EOS 5D Mark II можно снимать цифровое кино профессионального качества. Ошеломлённые никем не ожидавшимся успехом в совершенно новой области, инженеры бросились конструировать классические цифровые зеркалки, специально «заточенные» под киносъёмку. Фотоаппарат и видеокамера постепенно слились в одно мультимедийное устройство, что было неосуществимо в эпоху плёнки по многим причинам, хотя технологии фотографии и кинематографа были схожи и даже использовали одинаковый формат носителя. Вторым следствием возможности сквозного электронного визирования стало появление совершенно нового класса фотоаппаратов: беззеркальных. Действительно, какой смысл городить рычаги, зеркала и призмы! Всё это устарело и заменяется сквозным электронным визиром с жидкокристаллическим дисплеем, сегодня вполне пригодным даже для ручной наводки на резкость. Не нужны модули автофокуса, требующие точнейшей юстировки, потому что матрица сама определяет, что в её плоскости должно быть резко, а что – нет. Скорость такого автофокуса, основанного на измерении контраста, пока уступает классическому фазовому, но с каждым годом разрыв уменьшается. Кое-кто из разработчиков даже умудрился «засунуть» специальные фазовые датчики прямо в матрицу. Фотолюбители, не озабоченные размерами, постепенно осознают преимущества такого типа камер, обладающих большой матрицей и сменными объективами. Кстати, первой подобную систему под названием «Микро четыре трети» (Micro four thirds) предложил Olympus, осознав бесперспективность дальнейшего присутствия на «зеркальном» рынке. За ним потянулись другие участники, в том числе Nikon, а под занавес – слегка избалованный успехом Canon. На сегодняшний день существует даже «полнокадровая» беззеркалка Sony Alpha A7. По качеству изображения и «скорострельности», этот тип камер стремительно догоняет фотоаппараты с оптическим визиром, тем более что механического ограничения скорости съёмки с исчезновением зеркала больше не существует. Частота 30 кадров в секунду не является предельной, учитывая что КМОП-матрицы могут вообще обходиться без механического затвора. Физически предельная частота съёмки для цифровых камер ограничена выдержкой, потому что при 1/30 нельзя за секунду сделать больше 30 снимков. Рекорд скорострельности камер с подвижным зеркалом на сегодня – 12 кадров в секунду – нужны ли комментарии? Фактически, лёгкость реализации полноценного фазового автофокуса остаётся единственной причиной, по которой тяжеленные зеркальные камеры предпочтительнее беззеркалок с полным набором оптики и системных принадлежностей. Возможно, мы присутствуем при последних днях замечательных фотосистем, верой и правдой служивших нескольким поколениям фотографов. Сегодня стремительно меняется не только фототехника, но и профессии, связанные с фотографией. Всё больше фотографов учатся снимать видео и создавать мультимедийные продукты. Появилось даже направление общественной журналистики, состоящее из людей, фотографирующих «Айфонами» горячие мировые новости и тут же размещающих фотографии вполне приличного качества в блогах. Но как бы там ни было, нынешнее состояние многих визуальных искусств не стало бы таким, к которому мы привыкли, без однообъективных зеркальных фотоаппаратов, доведённых гением инженеров всего мира до такого совершенства, что сегодня просто невозможно представить, что ещё можно было бы в них улучшить.

 ©PHOTOESCAPE. При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.